От навязанного экзоэтнонима к субъектности: преодоление «мордвинизации» как фактор сохранения эрзянского народа

Лингвистическая несостоятельность концепта «мордовского языка»

Фундаментальной основой политики «мордвинизации» выступал псевдонаучный тезис о существовании единого «мордовского языка», в котором эрзянский и мокшанский объявлялись лишь «диалектами» или «субэтносообразующими наречиями». С точки зрения сравнительно-исторического языкознания данная концепция не выдерживает критики. Эрзянский (эрзянь кель) и мокшанский (мокшень кяль) языки имеют существенные различия на всех уровнях языковой системы:

Фонетика и фонология: принципиально разная система гласных, различия в редукции и законах вокальной гармонии.

Морфология: различие в парадигмах глагольного спряжения, падежных окончаниях и категориях определенности/неопределенности.

Лексика: значительный пласт базового лексического фонда не совпадает, что делает свободное взаимопонимание между носителями двух языков без специальной подготовки практически невозможным.

Подмена самостоятельного эрзянского языка искусственным понятием «мордовский» на протяжении десятилетий тормозила полноценное языковое строительство, сужала сферу применения эрзянской терминологии в науке и образовании, а также создавала иллюзию «взаимозаменяемости» культурных институтов.

Советский административный эксперимент и институциональный урон

Наиболее жесткую форму политика объединения приняла в 1920–1930-х годах при формировании Мордовской автономной области, а затем Мордовской АССР. Создание единой административной единицы под внешним этнонимом «мордва» игнорировало географические, языковые и исторические реальности. Вместо поддержки двух автономных культурных центров была создана структура, в которой эрзянское наследие искусственно уравнивалось или смешивалось с мокшанским в рамках единого бюрократического стандарта. Параллельно с административной унификацией происходило физическое и интеллектуальное уничтожение эрзянской элиты. Репрессии 1930-х годов были в первую очередь направлены против просветителей, лингвистов и писателей, которые отстаивали субъектность эрзянского народа. Убийство составителя первой эрзянской грамматики Анатолия Рябова, а также преследование его соратников стали прямым ударом по попыткам кодифицировать эрзянский язык как независимый литературный стандарт. Уничтожение национальной интеллигенции позволило государственным органам беспрепятственно насаждать унификаторскую концепцию «мордовской нации».

Социокультурные последствия внешнего маркирования

Использование экзоэтнонима «мордва» привело к целой серии негативных социокультурных процессов:

1. Дезориентация самоидентификации: Смена естественного самоназвания эрзя на внешнее обозначение привела к формированию двойственной идентичности, при которой новые поколения теряли четкое понимание своей этнокультурной принадлежности.

2. Снижение престижа языка: Сведение эрзянского языка к статусу «локального говора» внутри некоей обобщенной группы способствовало снижению его социального статуса, вытеснению из городской среды и превращению в бытовой атрибут сельской местности.

3. Ассимиляционная уязвимость: Искусственно сконструированная «усредненная» идентичность оказалась значительно менее устойчивой к русификации и языковой смене, чем естественная, укоренённая в вековой традиции эрзянская идентичность.

Отказ от навязанных терминов

Преодоление «мордвинизации» — это не просто терминологический спор, а системный процесс деколонизации исторической памяти и возвращения народной субъектности. Этот процесс включает в себя несколько последовательных шагов:

Восстановление терминологической точности: Полный отказ от использования экзоэтнонима «мордва» и понятия «мордовский язык» в академических исследованиях, издательской практике и публичном дискурсе. Единственно корректными признаются термины эрзя, эрзянский народ, эрзянский язык.

Автономия языкового развития: Признание эрзянь кель абсолютно самостоятельной языковой системой, требующей индивидуальных подходов к сохранению, цифровизации, кодификации и преподаванию.

Переосмысление истории: Историография эрзянского народа должна рассматриваться вне рамок колониальных концепций, с акцентом на собственную социальную организацию, древние институты самоуправления, религиозно-философские представления и опыт сопротивления внешней экспансии.

Отказ от навязанных извне категорий является базовым условием для любого национального развития. До тех пор, пока народ описывается в терминах, созданных внешними административными структурами, его культура остается объектом, а не субъектом истории. Возвращение к имени эрзя и утверждение самостоятельности эрзянского языка — это единственный путь к сохранению национальной уникальности в современном мире.