В Саранске рассказали миру, как Россия «сохраняет» языки. Эрзянский в самом городе вытеснен из публичной жизни

Для такой презентации выбрали город, где положение эрзянского языка само разоблачает эти заявления.

В Саранске эрзянский не является языком власти, городской жизни и полноценного образования. На нём нельзя пройти обычный путь от детского сада до университета. Его почти не видно в учреждениях, торговле, транспорте и сфере услуг. Государственные медиа отводят ему ограниченное пространство, а самостоятельных эрзянских изданий и институтов власти последовательно лишали ресурсов и возможностей работать.

Даже на конференции, устроенной якобы ради языков, чиновники снова говорили о безликих «мордовских языках» и «мордовском народе». Эрзян и мокшан объединили под административной вывеской — так же, как это десятилетиями делает российская национальная политика.

Москва демонстрирует иностранным гостям словари, электронные сервисы, фестивали и чиновничьи программы. Но язык сохраняется не презентациями. Он сохраняется, когда дети учатся на нём, студенты получают профессию в университете, зрители смотрят фильмы в кинотеатрах и по ТВ, жители могут пользоваться им в государственных учреждениях, существуют независимые медиа, а сам народ определяет свою языковую политику.

Ничего этого российская система эрзянам не дала.

Поэтому конференция в Саранске стала не доказательством успеха, а витриной. За разговорами о «языковом многообразии» скрывается простая реальность: государство оставляет эрзянскому языку песни, костюмы и несколько часов факультативного преподавания, одновременно вытесняя его из современной общественной жизни.

Россия приехала в Saranoš учить мир спасать языки — на фоне языка, который сама довела до опасного положения.