Шокша: последняя школа умирающего диалекта

Что произошло

Здание построено в 1983 году. Последние примерно двадцать лет оно требует капитального ремонта — это признают и в самом селе. Но когда районная администрация представила жителям отчёт об аварийности, в нём, по словам родителей, оказались неточности: перепутаны год ввода в эксплуатацию, материал фундамента, даже адрес школы. После того как жители подняли документацию вместе со специалистами, у них возникло подозрение, что деньги, годами выделявшиеся на ремонт, до крыши и проводки просто не доходили.

Официальная позиция района — здание нельзя эксплуатировать, детей переведут в другую школу. Позиция жителей — школу нужно чинить, а не закрывать: это не просто здание, это единственный институт, где ещё живёт шокшинский диалект.

Кто такие шокша

Шокша — субэтническая группа эрзян, около 10 тысяч человек, живущих в 15 сёлах и деревнях Теньгушевского района. Численность сокращается вместе со всем эрзянским населением республики, но у шокши есть то, чего нет у многих других локальных групп финно-угорских народов России, — собственный диалект, до сих пор звучащий как язык повседневного, а не только музейного употребления. Школа в Шокше — единственное место в районе, где этот диалект преподаётся детям как родной язык, а не факультативно.

Почему это системная история, а не местный казус

Закрытие школы в Шокше — не исключение, а часть общей траектории. В Мордовии число школ год к году сокращается: с 314 до 291 — это данные ещё за 2018 год, когда в один сезон было ликвидировано 19 учебных заведений. Тенденция не остановилась: по данным на 2024/2025 учебный год, Мордовия — в пятёрке регионов России по числу закрытых сельских школ, наряду с Саратовской областью, Башкирией, Татарстаном и Дагестаном. По стране за два года не стало 861 сельской школы.

Формальная причина в большинстве случаев одна и та же: малая наполняемость и аварийное состояние здания. Но у этой формальности есть встроенный механизм, который бьёт по маленьким сёлам сильнее, чем по крупным: капитальный ремонт по национальному проекту «Образование» в первую очередь выделяется школам, где учится больше ста детей. Школа на 20 с небольшим учеников — а таких большинство в эрзянских сёлах — структурно проигрывает эту гонку за ремонт ещё до того, как кто-то в районе примет решение о закрытии. Формула федерального финансирования решает судьбу школы раньше, чем сельсовет или родительское собрание.

Это видно и на примере других сёл Мордовии. В Старом Синдрове тоже закрывали школу, детей собирались возить в соседнее село за 30 километров. Там закрытие остановил районный прокурор, обнаруживший в процедуре грубые нарушения. То есть школу спасло не изменение правил, а счастливое стечение обстоятельств — принципиальный прокурор, к которому смогли достучаться местные жители. В большинстве сёл такого прокурора не находится.

Что это значит для эрзян

За сухой формулировкой «оптимизация малокомплектных школ» стоит конкретная вещь: с каждой закрытой школой в эрзянском селе исчезает не здание, а последний институт, где язык передаётся напрямую — от учителя к ребёнку, а не только в семье, где к тому же в последние годы всё чаще мигрируют не поодиночке, а целыми семьями, забирая с собой и детей, которых больше некому будет учить дома.

Жители Шокши не смирились и не просят особого отношения — они требуют ремонта вместо закрытия и уже обратились к руководству республики. Это и есть тот тон, в котором стоит рассказывать такие истории: не про исчезающий народ, а про людей, которые точно знают, что теряют, и открыто за это борются. Чем закончится история с шокшинской школой — открытый вопрос. Erźań Mastor будет следить за тем, отремонтируют здание или всё-таки закроют.