Впервые Красная книга Мордовии вышла также на эрзянском

В Мордовии впервые за 20 лет презентовали новое издание Красных книг животных, растений и грибов. Министерство лесного хозяйства региона совместно с учеными МГУ им. Н.П. Огарева и Союзом охраны птиц России включило в новые тома 233 очерка о животных и 250 очерков о растениях и грибах, содержащих подробные описания, карты ареалов, фотографии и меры защиты. Обновленные фолианты планируют направить в библиотеки и учебные заведения региона. Главной особенностью релиза стало то, что названия всех видов впервые в истории продублировали на эрзянском и мокшанском языках (предыдущие выпуски, включая издание 2003 года, ограничивались только русским и латынью). На этом фоне закономерно возникает вопрос: почему столь очевидный шаг был сделан только сейчас, спустя два десятка лет? С одной стороны, формальные предпосылки налицо: подошел срок планового переиздания, к работе привлекли академические институты, а в региональной повестке задействовали этнокультурный компонент. Чтобы перевести сотни видов, потребовалось провести большую работу по сбору полузабытых народных терминов, согласовать их с филологами и заложить под это финансирование из регионального бюджета. Но если снять розовые очки и посмотреть на ситуацию трезво, становится очевидно: реальной заботы о языках здесь минимум, зато в избытке чиновничьей показухи. Эрзянский и мокшанский и без того юридически обладают статусом государственных в республике, но на практике их внедрение в официальные документы происходит не из-за внезапного лингвистического прорыва, а ради удобной отчетности. Для региональных ведомств это классический способ убить двух зайцев одним ударом: отчитаться по экологии за вовремя обновленную документацию и показать федеральному центру бурную деятельность по сохранению национальной идентичности. Бюджетные средства на перевод и печать успешно освоены, красивые отчеты написаны. Вот только реальная картина с языками от появления редких биологических терминов в энциклопедии не меняется никак: носителей с каждым годом неуклонно становится всё меньше, система образования на национальных языках деградирует, а живая среда их использования стремительно сужается. В сухом остатке мы имеем классическую бумажную иллюзию: книги пылятся в библиотеках, чиновники ставят галочки за «укрепление согласия», а на улицах и в школах эрзянский и мокшанский от этого громче звучать не начинают.

Самое ужасное в том, что приходится осознавать: даже на полностью мертвой латыни в Мордовии книг печатается больше и выходят они раньше, чем на государственных и вполне живых языках коренных народов эрзян и мокшан. Что же это, как не намеренная государственная политика ассимиляции?